ГЛАВНАЯ arrow ОБ АВТОСПОРТЕ arrow Ралли Туапсе 2012
Ралли Туапсе 2012
 
Эта история началась в 2001 году. Как и все ралли для меня, если говорить о более-менее осознанном помешательстве. Чемпионат России 2001года заканчивался «Итера ралли Сочи». Всех героев того года в программе «Автомания» всегда ироничного и "вечно пьяного" Валеры Богатырева я помню, как сейчас. Матокс, Солох-Аул... Это так плотно засело в воспаленном детском мозгу, что туда я даже выбрался как-то для теста Астон Мартин в 2008-м. Потому, что тогда, когда впервые услышал эти названия, я был мальчишкой, а это - такое время, когда тебе принадлежит весь мир. Естественно, что эти нехоженые дороги сияют и манят как хрустальная вершина Эльбруса до сих пор. Да, конечно, потом были настоящие гонки: Нюрбургринг, Карелия, Пено и самые знаменитые дороги мира: вот, хоть Кол де Турини или допы Акрополиса. Мне ли сохнуть по Черноморскому побережью? Но ничто не сравнится с мечтами. Оттого, что были они настолько недостижимы, что ты даже не разрешал себе подумать: «А чем Черт не шутит». Потому, что у тебя не было денег даже на зимние колеса к своей развалюшке, не говоря уже о билете на самолет с серебристым крылом. И жизнь ничего подобного не обещала в ближайшие 200 лет. Тогда в ней были лишь ненужные призы олимпиад по сопромату, работа гитаристом за бесплатно и такси «а-ля Моралес Даниель» за гроши.
… А он - Черт, он такой, знаете ли, шутник. Невозможно поверить, но после одиннадцати лет — всего-то и делов, команда Gsi Rally, и, Боже мой, я, едем на дальнюю южную гонку - ралли «Туапсе 2011». Впрочем, сбывается всегда все самое несбыточное. Потому, что в жизни всегда все развивается по самым нелогичным и невероятным сценариям. Поверьте, реальность выкидывает такие коленца, которые никакому сказочнику и в голову не придут. Слуайно ли это? Едва ли. Впрочем, этого никто никогда не докажет: «Все теории стоят друг-друга..."
Итак, мы едем ралли Туапсе. Это раз!
Мы едем туда уже на боевом автомобиле — это два!
Легко слететь с катушек - не так ли? Впрочем, есть и еще два обстоятельства: маленькие такие ремарочки, без которых в жизни тоже никогда не обходится.
Машина... Она, в общем-то, есть, не готова. Это раз! 
То есть, в Туапсе на прицепе она едет, но самостоятельно пока не ездила. И под нас даже не поставили кресла потому, что в последнюю неделю перед гонкой я улетел тестировать машину Формулы 1: от такого, ведь, не отказываются, правда?
Света больна! Это два! 
У штурмана, который должен прилететь в Краснодар прямо из журналистской командировки за 6 часов до начала ознакомления с трассой — температура. И Света: вдумайтесь, вовсе не может говорить. Говорить! Штурман не говорит! И вообще, практически, разваливается на куски. 
Шершавчик едет с двумя механиками из Москвы на нашей техничке — он наконец-то выступит в своем изначальном амплуа: машины ознакомления. Боевая едет с тремя механиками из Ижевска. Мы летим в Краснодар на самолете с Антоном Зиновьевым и Юрой — тоже механиком из Ижевска. Света прилетает в Краснодар завтра в 2 ночи. Завтра же в 8 нам надо выезжать на ознакомление с трассой ралли Туапсе. Самая масштабная и дорогая гонка сезона объединяет два финала — Кубка и Чемпионата России. Потому дистанция - Чемпионатная — 125 км спецучастков и около 700 км общей дистанции. Два дня ознакомления. Два дня гонки. 80 лучших экипажей обеих главных гоночных серий страны. И мы среди них — коллектив с недособранной необкатанной машиной и полумертвым штурманом.
*************
Повсюду дождь. Дождь шумит в водостоках. Дождь стекает струями по стеклам. Дождь барабанит в крыши боевых автомобилей. Он повсюду: взвешен в воздухе, заливается за шиворот, запрыгивает в ботинки и заставляет щетки плясать адскую джигу на лобовом стекле. Бархатный сезон закончился и начался сезон тропических ливней. Дом, где живет команда - в ста метрах от моря. Море - изумрудно-зеленое. Мы видели его еще под солнцем, когда дорога, идущая с Кубани уперлась в край суши у поселения Джубга.
Утром подъем около восьми. Внизу в кухне - Антон. Ночью — пока я спал, он ездил в Краснодар за Светой (350 км). Я беспокоюсь за нее, но и надеюсь на нее — мне все кажется, что чудо непременно случится, и великий немой заговорит. Иначе, ведь, просто не может быть: вы же понимаете. Мы все. Все, кто был причастен к созданию наших машин, пахали, не разгибаясь, пол-года. Не может быть, чтобы к Свете не вернулись силы и голос тогда, когда без них всем нам - крышка. И не ссать: «трусость, несомненно, самый страшный порок»
Антон, как там Света?
Иди посмотри
Схожу еще. Но все же, как?
Иди посмотри...
Я иду. Комната не третьем этаже не заперта на ключ. Скребусь в дверь и приоткрываю ее. Там темно, болезненно, и где-то в глубине - сверток одеял и подушек. Где-то из них наружу торчит только нос штурмана. Понятно, что мы едем на ознакомление с Антоном.
Антон — штурман экстра-класса. Меня слегка штормит. Потому, что я всю жизнь мечтал о тренере такого опыта и уровня. И у меня его никогда не было, если мы говорим о записи стенограммы. И еще потому, что свою гордость нужно сейчас засунуть в ж… портмоне, и учиться. «Молчать и слушать, молчать и слушать, что мне говорят». И еще оттого, что все, как всегда в жизни, поверьте, приходит, в самый, казалось бы, неподходящий момент. Но это не так, если хватает сил шагнуть навстречу реальности, а не фантазиям. В данном случае учится пришлось перед решающей гонкой, где «менять лошадей», вроде бы, не с руки. Но поверьте, всегда так бывает: вы получаете шанс из одной руки в  то время, как другая замахивается кулаком вам в глаз. И если только вы зажмурились... Если вы только набрались наглости подумать, что жизнь как-то несправедлива к вам или где-то не права, то она... Нет, она не станет бить вас в глаз: вы этого попросту недостойны. Нет. Она просто заберет шанс обратно и бросит вас, махнув рукой, как комэск Титаренко в фильме «В бой идут одни старики»: «Слабак!». Это все, что она будет знать про вас, и значит, нескоро еще предложит вам попрыгать под пулями, давая реальный шанс дотянуться до небес.
*********** 
Мы едем на Шершавчике. На старте первого ДОП-а я комплексую так, как если бы мне предложили сыграть перед моими гитарными героями. Потому, что каждую мою ошибку они слышат еще до того, как нота сыграна. Собираю себя в кучу и начинаю диктовать так, как могу. Антон пишет и никаких комментариев от него не поступает. Доп «Синявка» — невероятно сложный для прохождения — это не та дорога, которой 1500, или на худой конец, какие-то жалкие 500 лет. Это искусственная, мать вашу, дорога, построенная газовиками. Естественно, что фантазии чертежников и дорожников — нелогичны и глупы: просто полная чушь по сравнению с историей. Эту дорогу невозможно «почуять»: ее надо точно записать потому, что куда она загибается и как наклоняется - без бутылки не разберешься. Записали.
Едем длинный перегон. Антон, наконец, заговорил. Мы поговорили про некоторые позиции, но главное, про общий подход к записи, и сознание мое поплыло: открылись новые горизонты. Но я потерял остатки уверенности: я уже знаю, как много поменял Антон у меня в голове парой десятков своих слов. И знаю, что мне нужно все это переварить, проверить и пережить. А писать СУ2 надо уже сейчас. А я не готов. Остается только пробовать и надеяться. И Дай Бог, все обойдется.
Пишем. Все в другом темпе - быстро. Половина ненужных позиций выпадает. СУ Газовый записан уже лучше: я это чувствую. Но и чертовски недоволен стенограммой: мне бы «переспать» со всем этим и потренироваться — набить руку. Стенограмма лучше, чем была, но хуже, я чувствую, чем могла бы быть совсем уже скоро — завтра, может быть». Антон смотрит прямо своим ироничным взглядом «ну как, лучше?»
лучше!
чем?
Я не могу сформулировать. Нужно еще подумать. 
Едем перегон до следующего допа. Это около 80 км. В какой-то момент Антон говорит: а где бензин?
Смотрю на датчик — там ноль. Останавливаемся. Из бака хлещет, как в кингстоны Варяга. 40 литров вытекло сразу. Мы пустые, и под нами лужа бензина. Отталкиваем машину и 4 часа загораем в ожидании механиков: время бесед о стенограмме и ее записи. Я немного спорю, но больше - слушаю.
Ознакамливаться с третьим допом, который нужно записать сегодня во что бы то ни стало, мы будем на техничке. Проверять не получится ничего вовсе. Но нам нужно, хотя бы, доехать до СУ3 и получить отметку в контрольной карте ознакомления. Иначе мы сойдем еще до гонки.
За пол-часа до явления механиков Антон предлагает поехать своим ходом — бак пробит сбоку и немного бензина на его донышке должно быть. Мы едем, оба понимая, что бак пустой. То есть, он не будет вяло гореть. Если что, он просто взорвется. Техничка едет сзади. Удается записать две трети допа к тому моменту, когда бензин вышел весь. Но техничка долила нас и мы дописали до конца.  Мне не очень нравится то, чего я надиктовал, но сойдет — уже понятно, что быстро мы не поедем. Уже понятно, что нужно постараться дойти до старта (это будет трудно) и до финиша (это почти нереально). Скорость будет потом — в следующем сезоне, и стенограмма сильно нам не нужна, тем более, что озвучить ее пока некому: Света была совсем хворая утром. 
После финиша допа загоняем Шершавчика на лафет и едем на базу. Это километров 100. Тело спит. Сознание — нет. Снова начинается дождь.
************
Света уже может предвигаться по дому, но пока то гундосит пустой канистрой, то шипит злющей коброй. Сидим на кухне. Антон читает Свете свои записи стенограммы, а она их записывает на слух. Потому, что читать по записи Антона может только он сам: запись чистая, а слов в ней нет — одни цифры и символы. Света злится. Антон терпит.
Механики под дождем ковыряются с Шершавчиком. Им удалось отрехтовать бак и он снова стал герметичен: завтра со Светой мы едем на ознакомление на Шершавчике. Это плюс: в какой-то момент стало казаться, что придется использовать одну из наших техничек: Спринтер или Транспортер.
Выезд совсем рано. Шершавчик ревет, мы молчим. Нервы натянуты: дождь хлещет вокруг и между нами со Светой что-то  капает. Света слаба, а я сбит с толку. Однако, начинаем. План — проехать каждый доп по 1 разу и ничего не проверять. Во-первых о том, чтобы Света диктовала мне стенограмму без наушников в Шершавчике не может быть и речи. Мы не говорим вовсе — бережем голос на гонку. Во-вторых, никакого смысла что-то проверять и нет: надежды на результат нет уже никакой. Нам бы просто не выпасть из седла за два дня длинной чемпионатной гонки.
Дождь разошелся сильнее. Потоки воды стекают по дороге Шаумянского перевала. Трасса тяжелая и очень извилистая. В гору — круто. С горы — тоже. Потоки воды хлещут по горному грунту, но луж почти нет — перевал — это перевал - дорога через гору. Потом перегон и «дальний доп» - не помню название. Сначала узкая раскисшая тропа. Лужи по колено, колея по пояс. Потом широченный ходовой грейдер. Обратно на Шаумянский перевал. Свету стало заливать — у Шершавчика в крыше — дыра. Из нее уже не капает — льет. Штурман мало, что больной, так еще и мокрый весь. Пишем перевал в гору. Диктую левую трешку, в которой мы обгоняем вплотную к обрыву какой-то самосвал. Прямо в апексе поворота на встречной полосе Шершавчик встал. Как судорогой передернуло. Его просто парализовало. Не работает ничего. Мотор, свет, шетки... умерло все. Отпускаю тормоза и мы скатываемся назад в свою полосу. Уклон огромный. В шуме дождя по крыше слышно, как оползают с горы камушки. Нет сил на слова. Выхожу и достаю трос. Цепляю на морду. Жду кого-то. Тормозит скользящий навстречу вниз Поло-седан. В нем молодая пара зрителей: «Спасти вас?». 
если вас не затруднит.
Вам куда?
До судей
поехали.
И мы записываем доп на буксире с запотевшим лобовым стеклом.
Замок зажигания пришлось выкинуть. Проводки скрутили, записали оставшиеся два допа. Потом был техком, где мой шлем завернули из-за дырок, и пришлось купить новый. Не было бы счасться... Но об этом — после. Свету на прокатном Форде Фокус увез Антон. Я на Шершавчике закатился в штаб сдавать карту.
Вечером торжественный старт. То есть, хошь-не-хошь, но мне придется сесть за руль белой машины. Впервые. И впервые вывести ее своим ходом из гаража. И прямо на стартовый подиум. Сумасшествие?...
**************

© http://sokolov-drive.com,Designed by Siteground